В большой совещательной комнате современного офиса, расположенного центре Симферополя, на чёрном кожаном диване сидели двое и негромко разговаривали.
Первым собеседником был мужчина, лет около тридцати, в дорогом тёмно-оливковом костюме и в кремовой рубахе, на которой красовался приспущенный галстук цвета молочного шоколада. В его нарочито небрежной позе проступало некоторое напряжение. Он тщетно старался скрыть его, выдерживая паузы между фразами и вертя в руках не зажжённую сигарету.

… Витьке как-то не очень везло с самого рождения. Начиная с фамилии - Карытин. Да и кличка эта дурацкая «Корыто», прилипшая с третьего класса и на всю жизнь совсем мало его радовала. Проживание в малосемейном общежитии лакокрасочного комбината с тёткой, которая, хоть и была очень доброй, но через день любила пить портвейн с мужчина-ми и женщинами всех национальностей и возрастов, тоже мало походило на большую жизненную удачу.

Быстро темнело. Трасса, намокшая под мелким дождиком, переливалась серебром в дальнем свете фар.
Владимир Павлович Костров, он же Толстый, на своей машине снова возвращался домой. Но совсем нерадостны были мысли его. Гадко было на душе, и чертовски хотелось спать. «Чёрт бы с этими кассетами, - горестно размышлял Костров, массируя левой рукой болевший висок, - вот пятьдесят баксов отрулили ни за что…»

…Да уж…. С найденными в морской тине брюлликами вышло всё не так радужно, как Виктор себе представлял, когда ехал в электричке домой. Дядька не обманул с квартирой. И через неделю Витёк поехал в Симферополь смотреть варианты.